МЕНЮ

Вспоминать тяжело, забыть невозможно

17.06.2020 / Исеть

Старшее поколение работников службы главного бухгалтера Шадринского автоагрегатного завода хорошо помнят специалиста отдела учёта заработной платы Нину Захваткину. Труженица тыла, ветеран завода, сорок лет проработавшая на родном предприятии, Нина Александровна награждена многочисленными грамотами и медалями. Но не заслуженными наградами запомнилась ветерану работа на ШААЗе, а той суровой школой испытаний, которую ей довелось пройти в годы войны.

сканирование0002.jpg

- 1943 год. Мне 14 лет, учусь в шестом классе. Папа ушёл на фронт. Мама тяжело болеет, - описывает свои воспоминания на тетрадном листочке Нина Александровна. - В семье, кроме меня, подрастают двенадцатилетний брат и младшая сестрёнка, которой едва исполнилось три года. Всех надо кормить. В наш город в начале войны эвакуировался завод имени Сталина. Там мне нашли работу курьера в первом цехе. Выдали продуктовые карточки на получение 100 граммов хлеба в сутки и назначили заработную плату в 150 рублей. Осенью нас из цеха отправили на картошку в деревню Черемисское. Сказали, пока не выкопаем, будем там жить. Со мной пятеро восемнадцатилетних девчонок. Из одежды только выданная на заводе спецовка. Жили мы в деревенском клубе. Спали на полу. Девчонки с собой хлеб привезли, а я одной картошкой питалась. С утра до вечера работали в поле. Подъедет машина, военный шофёр кричит нам: грузите мешки скорее, на вокзале эшелон отправляется на фронт. И мы таскали эти мешки на своих плечах. Пока шла война, мы каждую осень ездили на уборку. Мне поначалу даже на ноги было нечего надеть. В цехе босиком ходила прямо по срезкам и металлическим стружкам. Потом на заводе мне изготовили большие ботинки на деревянной подошве.

Труженица тыла вспоминает и знаменитого заводского быка Ботю, который, где бы ни находился, останавливался и ложился на землю по заводскому гудку, оповещавшему о начале обеденного перерыва. Однажды ей самой довелось везти на нём дрова и простоять на одном месте весь обед, пока Ботя не услышал знакомый ему призыв для возобновления работы.

Ещё один яркий эпизод тех времён вошёл в историю Воскресенского храма. ШААЗиС выделял своим рабочим земельные участки под посадку картофеля на полях, где позднее разместился военный аэродром. Нина с младшим братом окучивали картошку, когда со стороны соседней деревни к ним подошли несколько старушек. В руках они несли завёрнутую в тряпицу большую икону из разорённой в годы атеизма деревенской церквушки. «Детоньки, - обратились они к девчушке и её брату, - возьмите икону, донесите до города. Сами идти боимся, вдруг остановят и заберут святыню. Будет у вас счастье и жить будете долго». В дорогу они дали ребятишкам свежеиспечённую сдобу.

- Я никогда не забуду запаха тех пирожков, - вспоминает Нина Александровна. - Нам, вечно голодным, они казались невероятно вкусными. Вернувшись в город, мы отнесли икону в церковь, расположенную на территории городского кладбища. Это была единственная из трёх сохранившихся на тот момент церквей, в которой нелегально открывали двери для прихожан. В двух других разместились техникум и музей. А посылкой, которую мы передали, оказалась старинная икона целителя Пантелеймона, которая до сих пор находится в стенах этого храма.

Сегодня Нина Александровна проживает в геронтологическом центре «Спутник». Год назад она перешагнула свой девяностолетний рубеж. Но её жизнь несмотря на предсказание старушек не была безоблачной.

- Нине всё время приходилось много работать, - рассказывает её сестра Мария Александровна Полякова. - В послевоенные годы её перевели в учётчицы. А в 1950 году она на отлично закончила школу бухгалтеров. Много лет трудилась в расчётной части завода. В делах была очень точной и скрупулёзной. Сколько комиссий проверяли её работу, и всегда всё сходилось до копейки! Перед выходом на пенсию перешла в литейный цех на рабочую должность с более высокой зарплатой. Умница, красавица. Но в личной жизни не повезло. А единственный сын, уехав на заработки, пропал без вести. В последние годы мы с сестрой жили вместе. Но судьба распорядилась так, что на моих руках оказался парализованный муж. Я и сама уже не молода. Ухаживать за двумя немощными людьми мне не по силам. Навещаю сестру практически ежедневно. Несмотря на возраст она не теряет присутствия духа — сказывается трудовая закалка. Часто, хотя и с нотками грусти, вспоминает родной завод. И бережно хранит заводскую газету, где шариковой ручкой обведено поздравление по случаю её девяностолетнего юбилея.